Авторизация

Закрыть

Войти под своим логином:

Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

На дне

Каждый может оступиться, упасть, оказаться на самом дне. по стечению обстоятельств, воле судьбы или... по собственной воле. Свалившись в пропасть, всегда можно встать, подняться, выкарабкаться, начать все сначала, с чистого листа. Только вот забыть прошлое, выжечь каленым железом и сровнять шрамы, скорее всего, будет уже невозможно.

На дне
Лера, 23 года 

Вчера я сама клеила плитку в ванной. Когда закончила, минут 15 завороженно любовалась результатом. Кривовато, конечно, но ведь родное же, а значит, любимое. Свое. Знал бы кто, как давно я мечтала о своем уголке.
Мой трехлетний сын Костик, пока я возилась с водой и церезитом, что-то калякал в детсадовских тетрадях. Я так увлеклась, что совсем о нем забыла. Наверняка опять получу от воспитателей за Костины художества. Эти наседки вечно мне выговаривают: то он кашу на стол выльет, то подерется с кем-нибудь, то спрячется на прогулке, да так, что вся группа будет его искать. Сложный ребенок, не спорю. Неконтролируемый.
Оно и понятно: у Костика гиперактивность. Он родился на три недели раньше срока, да еще и с кистой в голове. Врачи сказали, дебилом вырастет, но я им не поверила. И правильно сделала. У Костика все будет хорошо. Сами они дебилы. Вопреки их прогнозам Костик заговорил, пусть поздно и невнятно. По их же вине мой сын недавно пережил клиническую смерть: ему, больному обычным бронхитом, вкололи то, что детям вкалывать противопоказано.
В тот день, когда Костик практически умер у меня на руках, я поседела.
Хотя нет, вру.
Поседела я значительно раньше.
Тогда, когда случилась моя первая рабочая ночь в Москве.
Помню, на улице был жуткий холод, сырость. Нас привезли на точку и выстроили в шеренгу. Больше всего мне хотелось домой – под теплое одеяло. Клиенты съезжались один за одним. Я стискивала зубы, чтобы они не стучали от страха и озноба. «Мамочки» вслушивались в запросы (высокую-низкую, худую-полную) и делали отсев. Я разговаривала сама с собой.
Моими первыми заказчиками стали три мужика лет 30-40. У них на работе была пьянка, вот они и решили закончить вечер по-хорошему – снять проститутку. Выбрали меня.
Я родилась в небольшом украинском городишке. Там же научилась ходить, говорить, читать, варить борщи, полоть грядки, целоваться и даже драться. Всегда умела за себя постоять. Никому себя в обиду не давала.
Мой родной украинский городок – богом забытая дыра. Может, кто-то и считает, что кормить кур, плевать семечки и пить вонючий самогон – это романтика. Я с этим не согласна.
По-моему, так из таких дыр нужно бежать сломя голову. Во всех этих полуселах-недогородах люди тупеют, спиваются и подыхают несчастными. А как иначе, если единственное место работы – базар, на котором нет покупателей, потому что все нищие? Если вечерами на улицах, кроме матерных, никаких других слов не услышишь? Если в парке возле детской карусельки, сломанной лет 30 назад, шприцев больше, чем грязи.  
Когда мне было 17, маму сократили на работе. Отец – бедный механик, сестра – семиклассница. Вообще-то я должна была тихонечко готовиться к поступлению в институт, но мне слабо верилось, что без денег удастся пробиться в какое-то вменяемое место. Учиться в богом забытом техникуме не хотелось – у меня всегда были неслабые запросы.
Я гуляла.
Однажды вечером мой отец вдрызг надрался. Мы с ним всегда недолюбливали друг друга – у нас сложные характеры, сцепимся – не растащишь. А тут совсем разругались. Папаша тогда выдал то, что я ему никогда не забуду. Обозвал подзаборной шалавой. Приходи, говорит, ко мне в гараж, – я тебе клиентов подгоню.
Сейчас бы я рассказала ему, кто такие подзаборные шалавы. Это те красотки из моего родного городка, которые спят с каждым встречным-поперечным за бутылку пива, да еще и при этом мнят себя благородными девицами. Это совсем не то же самое, что проститутки. Проститутки зарабатывают деньги. Неплохие деньги, между прочим. Адский труд.
Но тогда, в свои зеленые 17, я не нашла, что ответить. Хлопнула дверью и убежала к подруге. Я очень эмоциональная. Даже слишком. В бешеном состоянии могу наломать столько дров, что потом всю жизнь разгребать придется. Мозг будто отключается. На автомате делаешь что-то, а о последствиях задуматься даже не пытаешься.  
Подруга Наташа, к которой я помчалась жаловаться на отца, работала в Москве проституткой. На панель ее привела нищета. Наташа из многодетной семьи – четвертая из шести. Ее сестры-братья подростками все сидели – за разбой и воровство. Отец беспробудно пил. Мать продавала поштучно жвачки и сигареты. Разложит свой товар утром на старой раскладушке и сидит сиднем целый день. Понятное дело, с такой «работой» сыт не будешь. Вот Наташа и уехала в Москву, чтобы семью кормить. И не только кормила в итоге.
Наташа мешками привозила из столицы гостинцы, машинки, комбинезоны – все для племянника, сына старшей сестры. Его маме было все равно, как это доставалось. Ей еще и денег вдогонку оставляли, и еду покупали, как и остальным братьям-сестрам, – попробуй тут пожалуйся.
Я плохо соображала, когда Наташа предложила мне поехать в Москву вместе с ней. Точнее, вообще не соображала. Бешеная была, говорю же. Помимо обиды на отца, в моей зеленой голове умещалось разве что желание доказать всем, что я сама в состоянии справиться с любыми своими проблемами. Посмотрите же, я смогу себя обеспечить и, если рядом не будет родителей, не пропаду.
Я слабо себе представляла, чем придется заниматься. Понимала, что работа проститутки – постель, но даже не догадывалась, сколько опасностей с этим связано. Секс, убеждала я себя, – это не так уж сложно и страшно. Порой даже приятно.
Москва вскружила мне голову с первого взгляда. Был февраль, темнело рано. Когда мы приехали, в городе уже зажглись фонари. Я прилипла к окну еще в поезде. Мне тогда подумалось, что прекраснее этих фонарей – желтых, фиолетовых, розовых, зеленых – могут быть разве что яркие витрины. Я будто очутилась в сказке.
Сказка закончилась в первую же рабочую ночь, когда меня сняли три пьяных мужика. Запихнули в машину и отвезли в однокомнатную квартиру, где один из клиентов жил с женой и детьми. Повсюду были разбросаны флакончики с кремами, игрушки, семейные фотографии. Мерзость.  
Меня раздели, уложили. Повезло еще, что не на пол, – такое часто бывает, когда места не хватает. Еще часто несколько проституток и мужиков оказываются скопом в одной кровати. Не до возни и романтики.
Все прошло нормально. Нормально – значит без эксцессов. Кайфа от секса я не словила. Под утро меня от него начало тошнить.
Эксцессы – это вообще в порядке вещей. Работа проститутки – все равно что лотерея. Выигрышный билет – вменяемый клиент, который просто хочет удовлетворить свои животные потребности. Просто – то есть без всяких излишеств.
Выигрышные билеты в лотерее попадаются крайне редко. Все больше проигрышных – один другого хлеще. Пустят, например, тебя по кругу. Одна девочка на десятерых. Подобное обычно случается с малолетними придурками. Приходит такой снять себе на ночь проститутку – дрожит весь, ручки потные, глазки бегают. Выбирает ту, что поскромнее, потоньше. И увозит на дачу – к ораве заждавшихся дружков. Все – баста. И это еще хорошо, если утром найдешь себя с целыми костями. У нас однажды девочка пропала на неделю. Ее уже успели похоронить. Натуральные поминки по ней устроили. А она вдруг заявилась: лицо – сине-бордовая масса, ребра – труха. Как вообще выжила – непонятно. Оказалось, клиент пытался заставить ее убраться в доме, где проходила гулянка. Веник ей в руки совал. А девочка отказалась с грязью возиться. Вот и получила.
У клиентов бывают разные заскоки. Такие, что нарочно и не придумаешь. Меня, например, как-то раз два придурка заставили литрами глушить редкостную дрянь. Я вообще-то с алкоголем на «вы» (а многие девочки, кстати, пьют по-черному, а потом лупят друг друга за невымытую посуду и спертый лак). В ту ночь в меня влили столько, сколько я не выпила за всю жизнь. Плюс ко всему приказали курить траву. Организм выкручивало: я бегала в туалет, рвало, возвращалась, вливали еще. После я несколько дней вообще не могла встать.
А это ведь чревато: когда не выходишь на работу, платишь штраф. Проститутке в неделю полагается один выходной. Хочешь отдохнуть еще, плати за себя две твои ночные таксы, то есть разовый заработок «мамочке». Не являешься домой, потому что клиент якобы не отпустил, – плати штраф. Никого не интересуют твои трудности.
О тебе вообще никто не беспокоится. Ты – живая машина для добывания денег и избавления от проблем. От ментов, например. Чтобы не докапывались, чтобы «мамочек» не доставали, будь добра, отпаши на ментовском «субботнике». За просто так.
Живут проститутки целыми коммунами. Наша однокомнатная хибара находилась  в Чертанове. Потрепанный девятиэтажный дом, старый ремонт. Внутри – две кровати, стол, на кухне – стенка, холодильник. Ютились впятером: я, моя Наташа, еще одна шалава-малолетка с большим самомнением и наши «мамочки» – некогда девочка по вызову, «продвинувшаяся по службе», и бывший мент.
Света белого проститутки не видят. Редко когда доводится бодрст-вовать в дневные часы. Приезжаешь – еще темно, просыпаешься – уже темнеет. Надеваешь на себя что-нибудь попошлее, глаза ярко размалевываешь – и вперед, на работу.
Я ревела практически каждый день. Втихушку – в ванной. Не хватало еще, чтобы кто-то видел мои слезы. Я пыталась успокоить себя тем, что с каждой трудностью становлюсь сильнее. Становилась ли? Не знаю. Черствее становилась – факт.
В какой-то момент я готова была сорваться, все бросить и вернуться в свою дыру. Даже лузгать семечки и полоть грядки была готова. Но для того чтобы свалить, нужно было хотя бы отработать долги за квартиру, билеты, еду. У некоторых девочек на это уходит полгода. Я бы, наверное, раньше справилась. Но обстоятельства сложились иначе.
Все закончилось совершенно неожиданно. Однажды мне позвонила мама. Прорыдала в трубку, что, если в течение двух дней не вернусь домой, попаду на ее похороны. Повесится.
Странно было бы думать, что в моем захолустье никто не поймет, где я и что я. В таких местах люди знают друг о друге все. Хлебом не корми – дай кого пообсуждать. Покритиковать. На себя бы посмотрели сначала.
После разговора с мамой я прорыдала часа два. Потом взяла себя в руки и позвонила Леше, моему постоянному клиенту. Леша частенько снимал меня сразу на несколько дней. С ним все было спокойно. Ну, или по крайней мере предсказуемо. Безопасно.
Леша выслушал мои невразумительные всхлипы и приказал выдвигаться на вокзал. Встретил у касс, купил билет и дал денег с собой.
Дома первые несколько недель по ночам мне снились кошмары. Хотя это ведь и ночами-то не назовешь: засыпала я только под утро. Вскакивала оттого, что не могла понять, где нахожусь и что вообще происходит.
Еще я долгое время лечилась. Вообще  мне сказочно повезло: ни один из моих клиентов не был против презервативов. А ведь попадаются иногда и дебилы, которые типа не любят резину. Начинаешь перечить – насилуют.
Но презервативы – не избавитель от всех бед. От проблем по женской части они не уберегают. С такой работой сложно оставаться здоровой. Вот мне и пришлось расплачиваться.
Когда залечила все раны, я снова вернулась в Москву. Так получилось. Уже в другом качестве и с другими целями. К тому самому клиенту, который меня выслал домой, – к Леше.
Леша старше меня на 20 лет. Жены у него нет, постоянной подруги – тоже. Мы стали жить вместе.
Первое время я все больше сидела дома – готовила, убиралась, смотрела телевизор. Чтобы от тоски не загнуться, начала учить английский, осваивала компьютер. Леша меня даже устроил на работу в свою фирму. Через два года у нас родился сын.
По сути получается, что Костик и помог мне открыть глаза на Лешу. Хотя я в общем-то никогда особых иллюзий не питала. Не верю в вечную любовь. Детские выдумки. Мужики – похотливые животные. Долго не держатся.
И я догадывалась, что все плохо кончится. Все ждала, когда же уже.
Когда я забеременела, пошла сдавать анализы. И тут на тебе: сифилис. Захотелось оказаться рядом с Лешей и со всей дури врезать ему в лицо и между ног. Сифилисом меня мог заразить только он. Подцепил от проститутки. Я же два года была с ним одним.
Но я не стала скандалить – сдержалась. Остановило то, что с этой заразой можно выносить ребенка. Я решила рискнуть.
Когда я рожала, Леша куда-то подевался. Отыскала его только под утро, когда Костик уже лежал рядом со мной. Он завис в гостях у одного знакомого холостяка. У того проститутки появлялись частенько. Одна из них и подошла тогда к телефону. А я услышала на заднем плане Лешин голос и попросила позвать его. Мне ответили: таких нет. Я посоветовала этой дуре на будущее, чтобы она, когда уляжется под чужого мужика, спросила имя. И кинула трубку.
Еще с год я все это терпела. А когда Леша однажды поднял на меня руку, сказала себе: хватит. Никому себя в обиду не дам. Раз поднял – гарантий, что такого не повторится, ноль. Я забрала Костика и съехала к подруге.
Через некоторое время я вернулась на Украину – не в родное захолустье, а в крупный город. Тут и заняться есть чем, и люди нормальные.
Прошел еще год. Сейчас я живу вдвоем с Костиком. Работаю менеджером – хорошо работаю причем. Вот квартиру купила – свой угол. Выплачиваю кредиты, помогаю младшей сестре, даю денег маме. Плитку клею, шкафы вешаю, планирую сшить наконец шторы. И заказать холодильник. У меня все непросто, но у меня все хорошо.
Сейчас я оборачиваюсь назад и понимаю, что все могло бы быть иначе. Но мне не нравится это условное «бы». Сделанного не воротишь. Дрова обратно в деревья не склеишь.
И я выуживаю из себя вывод за выводом. Самый очевидный – теперь я стараюсь не поддаваться никаким эмоциональным порывам. Запрещаю себе вообще что-либо делать, когда впадаю в бешенство. Стараюсь просто уложить себя спать.
А еще теперь я пытаюсь во всем разглядеть причину и следствие. Если кто не понял, объясню на пальцах: проститутками просто так не становятся. Сиротство, инцесты, родительский алкоголизм или даже банальный пофигизм – вот что чаще всего приводит детей на панель. Мои родители ни в чем не виноваты, но я – исключение. Я сама себе палач.
С самого дна уже не поднимаются. Наташа, та самая, например, умерла от туберкулеза. Со мной просто случилось чудо. Спасибо, Леша. Спасибо, высшие силы.
И вот теперь у меня есть Костик. Мой единственный любимый мужчина. Буду ему не только мамой, но и  самым настоящим  другом. Я обещаю – себе и  ему: мы не пропадем.

Факты: 
  • В Москве около 200 000 проституток.
  • Среди них 120 000 – девушки 15-19 лет.
  • 80% проституток – приезжие, пытающиеся прокормить оставшуюся на периферии семью.
  • В целом по России около 50 000 детей в возрасте до 13 лет (!) занимаются проституцией. Чаще всего это дети из неблагополучных семей или сироты.
  • Российское законодательство карает за проституцию штрафом в размере от 1500 до 2000 рублей.

Комментарий психолога. Не единственный способ выжить.

Ты наверняка смотрела «Красотку» – фильм, сформировавший романтичный образ проститутки. Многим девушкам, не имеющим образования и специальности, а значит, и возможности достаточно зарабатывать, может показаться, что древнейшая профессия не только позволяет ликвидировать финансовые проблемы, но и дает возможность встретить скучающего и ничейного принца. Но в этой «сказочке» карета довольно быстро превращается в тыкву, а принц – в крысу. Деньги на самом деле оказываются очень нелегкими, а вырваться со дна удается единицам. И почти ни у кого не получается избавиться от груза в виде презрительного отношения к мужчинам и  неверия в любовь. Героиня уверена, что данная ситуация стала для нее закалкой, но ведь существуют и гораздо более доступные и приятные способы поучиться у жизни. Не обязательно проходить все круги ада, чтобы суметь постоять за себя.



Астропрогноз

Овен Телец Близнецы Рак Лев Дева Весы Скорпион Стрелец Козерог Водолей Рыбы

Yes! опрос

Круто сказано

«Если бы мы познали все тайны вселенной, мы тотчас впали бы в неизлечимую скуку. »
—  Анатоль Франс