Авторизация

Закрыть

Войти под своим логином:

Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Корнелию Манго обижают националисты

Иногда ты встречаешь на улице чернокожих людей. По инерции оборачиваешься, несколько секунд смотришь им вслед и дальше спешишь по своим делам. Было бы чудесно, если бы все реагировали на человека другой расы так же, как ты. Тогда всего того, что пережила Корнелия Донато Манго, удалось бы избежать.  

Корнелию Манго обижают националисты
Уже столько времени прошло, а я до сих пор помню тот злосчастный день. Было жарко и безветренно. Мы с мамой шли по улице, болтали о чем-то своем и заразительно смеялись. На маме была длинная цветастая юбка, на мне – смешной широкий сарафан. Я постоянно дергала маму за руку и просила рассказать мне еще одну забавную историю. Тут вдруг я заметила, что навстречу нам движется компания не самых приятных парней. Я сразу же перестала смеяться и предложила маме заглянуть в магазин, мимо которого мы проходили. Но было слишком поздно: мальчики уже заметили нас. Один из них показал на меня пальцем и заорал на всю улицу: «Видали? Негра!» «Катись к себе в Африку!» – подхватил его вопли дружок. Меня передернуло. Нечто подобное я слышала в свой адрес не в первый раз. Даже не в пятый и не в десятый – такие вот идиотские реплики раздавались мне вслед чуть ли не каждый день. Но я все равно никак не могла научиться игнорировать подобных идиотов и всякий раз давилась слезами, когда они отпускали в мой адрес свои дебильные шуточки.

РОДИТЕЛЕЙ НЕ ВЫБИРАЮТ

Мои мама и папа познакомились на одном из интернациональных вечеров. Такие мероприятия не были чем-то из ряда вон: учиться в Институт рыбной промышленности постоянно приезжали молодые люди из Европы, Азии и США. Получив диплом, почти все иностранцы возвращались обратно домой – видимо, среди своих они все-таки чувствовали себя комфортнее. Мой папа тоже решил не оставаться в России по окончании обучения. К себе в  Португалию он вернулся за несколько месяцев до моего рождения. Нет, он не то чтобы злостно бросил в Астрахани беременную маму: папа всячески уговаривал ее покинуть страну вместе с ним, но она почему-то все тянула с переездом, откладывала его на неопределенное «потом, позже, через какое-то время». Папа, человек терпеливый и решительный, присылал приглашения одно за другим, но и это никак не повлияло на ход событий. Наш переезд так и остался навсегда планом на будущее. В совсем раннем детстве я не особенно ощущала нехватку отца: мама и бабушка окружили меня такой любовью и заботой, что мне не на что было жаловаться. Но вот когда я подросла, стала ощутимо переживать отсутствие защитника. Мама очень мягкий человек, она не могла дать решительный отпор моим обидчикам. А вот папа, наверное, показал бы им всем. Да так, что больше ни у кого желания обижать меня не возникло бы. Защищать меня всегда было от кого. Еще в дошкольном возрасте я поняла, что дети – это самые жестокие люди на свете. Только сейчас я осознала, что они не всегда со зла совершают всякие мелкие и крупные пакости. Зачастую они ведь просто не понимают, что творят. И обижают так, как ни один взрослый никогда не обидел бы. Все мальчишки и девчонки, которые встречались мне во дворах или на площадках с горками и песочницами, в лучшем случае сторонились меня. Собирались в дружную кучку, чтобы как-то отчетливо ограничить от темнокожего карапуза свою территорию. Прятали игрушки, переговаривались шепотом. Или вообще уходили в соседний двор. Я всегда оставалась одна. Играла с самой собой. Наверное, именно поэтому мне так не нравились эти дурацкие обязательные прогулки. Я протестовала изо всех сил, когда меня в очередной раз пытались выпихнуть на улицу. Порой даже прикидывалась простуженной, сонной или просто очень уставшей. Куда лучше сидеть дома с альбомом и фломастерами, чем ковыряться в песочнице в компании лопаток и ведерка. Почему от меня все шарахаются, я не могла понять довольно долго. Вроде бы руки-ноги у меня есть, глаза-уши на месте. Я всегда была готова поделиться игрушками, с радостью поддержала бы любую детскую забаву, будь то прятки, вышибалы или дочки-матери, – так почему от меня все отворачивались? До того, как пошла в школу, я еще не знала, что лучше уж полный игнор, чем излишнее внимание.

НА ДНЕ
О том, как издевались надо мной в школе, мама узнала совершенно случайно. Как-то раз, когда она шла к нам, чтобы, как обычно, забрать меня после уроков, к ней подбежала одна из моих одноклассниц. «Тетя Диляра, тетя Диляра, пойдемте скорее! – закричала она. – Корнелию в яму сбросили!» Толпу ребят у придорожной канавы мама увидела издалека. Быстрым шагом она подошла к ним, растолкала гогочущую толпу локтями и наклонилась к яме. В самом низу она увидела меня: одежда вся в грязи, руки черные, лицо заплаканное. Я  сидела на самом дне и тряслась в истерике. Сил выкарабкаться у меня уже не было: несколько предпринятых безуспешных попыток ни к чему не привели. Разве что только еще сильнее развеселили окруживших яму мальчишек. Мама опустилась на колени, протянула мне руку и резким рывком вытащила наверх. Кто-то снова издевательски захихикал. Мама никак не отреагировала на это: она лишь решительно развернулась и, потянув меня за собой, быстрым шагом двинулась прочь. Только оказавшись дома, приняв ванну и  переодевшись в чистое платье, я смогла успокоиться. Посомневавшись немного, я все же рассказала маме, что в яму меня столкнули шестиклассники. Добренькие ребята пинками пригнали меня к канаве. Сначала они скинули на дно мой рюкзак, а потом спихнули и меня. Они кричали, чтобы я убиралась туда, откуда пришла, что я не такая, как все, что здесь я вообще никому не нужна. Я все пыталась заставить маму объяснить мне, за что же и маленькие, и большие дети так меня ненавидят. Чем я  хуже их? Почему они считают себя какими-то другими? Зачем издеваются? Мама ничего не смогла ответить. Она только твердила, что я лучше всех – самая красивая, самая яркая, самая добрая.

ДРУГИЕ МИРЫ
С отцом я, наконец, познакомилась, когда мне исполнилось 15: мама на месяц отпустила меня в Португалию. В страну, которую я ежедневно рисовала в воображении. В дом, где меня вот уже 15 лет ждала собственная комната. Португалия в действительности оказалась еще прекраснее, чем в моих снах. Местные жители и вовсе представились какими-то сказочными: они улыбались мне на улицах, иногда даже подмигивали, что-то кричали вслед на своем языке. Поначалу я не понимала их речь, но точно знала, что в их словах нет ничего плохого. Никто не обзывал меня «черной» или «жирной», не гнобил, не посылал. Я даже и не думала, что такое со мной в принципе когда-нибудь случится. Конечно, таких, как я, – смуглых и полненьких, в Португалии было много. При этом «девушки-бутылки» с неидеальными фигурами не стеснялись ни ширины своих бедер, ни пухлости щек, ни цвета кожи. Здесь вообще люди не были склонны к комплексам и самоедству. Как-то раз, гуляя по городу, я наткнулась на забавного чернокожего парня. Он шел по тропинке, засунув руки в карманы брюк, и во весь голос чисто и звучно пел какую-то свою песню. Он не был ни пьяным, ни умалишенным. Просто он был свободен. Делал то, чего хотелось в данную секунду. Тогда я не стала подходить к нему – стояла и наблюдала за парнем издалека. Наверное, именно в тот момент я и поняла, что тоже свободна. Свободна от глупых стереотипов и предрассудков. Свободна и счастлива.

* * *

Вернувшись в Астрахань, я поступила в художественное училище. Моих однокурсников почему-то не смутил цвет моей кожи. Поначалу я никак не могла привыкнуть к тому, что и в родном городе окружающие наконец отнеслись ко мне, как к равной. А потом вдруг поняла, что попала в место, по атмосфере схожее с португальскими улицами. Тогда я даже запела – прямо на занятиях.

ноябрь 2007

Астропрогноз

Овен Телец Близнецы Рак Лев Дева Весы Скорпион Стрелец Козерог Водолей Рыбы

Yes! опрос

Круто сказано

«Нельзя прожить свою жизнь для других. Надо выбрать то, что нужно именно тебе, даже если это не понравится близким.»
—  «Дневник памяти»