Авторизация

Закрыть

Войти под своим логином:

Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Вася Степанов – русский Брэд Питт

Ему пророчат славу русского Брэда Питта – одновременно и светского красавца, и главного актерского открытия года. сам Вася Степанов, исполнитель роли Максима Каммерера в фантастическом блокбастере «Обитаемый остров», смотрит на все гораздо сдержаннее. В интервью «YES!-Звездам» первый красавец нового года рассказал о своих взглядах на профессию, отношениях с девушками, о тех препятствиях, которые ему пришлось преодолеть, снимаясь в своей первой, но уже главной роли.

Вася Степанов – русский Брэд Питт
Расскажи, как ты оказался в кино? До премьеры фильма «Обитаемый остров» абсолютное большинство даже и не знало об актере по имени Василий Степанов…
Мое появление в кино – это, скорее, случай. В детстве я занимался абсолютно другими вещами и даже не думал, что могу поступить в какой-нибудь актерский вуз или всерьез заниматься этой профессией. Дело в том, что однажды я пошел на кастинг рекламных роликов. И меня выбрали. Не из какого-то актерского интереса, а исключительно по материальным соображениям. Сейчас эти ролики вряд ли кто вспомнит: это была такая серия социальной рекламы, которая агитировала на воинскую службу по контракту. Мы в ней ломали стереотип такого советского солдата. И после съемок в ролике знакомые сказали мне, что я смотрюсь очень здорово и мне стоит попробовать поступить куда-то. Так я оказался на актерских курсах во ВГИКе. А потом и в Щукинское училище поступил.

Интересно, чем же ты занимался до этого?
Я окончил девять классов, потом ушел в техникум физической культуры и спорта. Занимался одновременно и спортом и педагогикой, а по вечера ходил на тренировки по рукопашному бою. А потом, как и у многих молодых людей, у меня возникла проблема с армией, и надо было куда-то поступить. Вот я и поступил в юридический вуз. И, честно сказать, мучился там полгода. Было жутко скучно. Поэтому я через некоторое время решил забросить это дело и попробовать что-то новое.

Родители, наверное, были расстроены, что ты бросил профессию юриста ради непонятно чего?
Ну, папа мне что-то говорил по этому поводу. Но что я мог объяснить? Не нравилось мне в юридическом и все. Можно было, конечно, сидеть там и одуревать от всего этого. Но… Главное же, чтобы твоя профессия нравилась тебе самому и приносила удовольствие, а не какие-то сверхдоходы. Просто у моего папы свои взгляды на жизнь. Его же мама одна воспитывала, а в семье было пятеро детей. И ему приходилось как-то зарабатывать на жизнь. А у меня свои взгляды, и это – моя жизнь. Конечно, родители могут влиять на воспитание своих детей, но до определенного момента. А дальше ты отвечаешь за все сам, идешь своим путем. Может, мне с этой стороны повезло, что у меня родители очень простые. Они меня никогда не ограничивали в моем выборе, но и отвечать за него мне тоже приходилось самому.

А ты не думаешь, что заработанные деньги могли бы как-то компенсировать выбор нелюбимой профессии…
Нет. Если ты не получаешь удовольствия, то со временем тебя начинает ломать. Начинается плач друзьям, вздохи «жизнь не удалась» и так далее. Наверное, выбор все-таки стоит делать так, чтобы тебе самому нельзя было себя в чем-то упрекнуть. И деньги тут не главное. Для меня это просто независимость, возможность себе что-то купить. Актерство же такая изменчивая профессия. Да, сегодня я снялся в главной роли, а завтра, может, вообще не буду сниматься. Так что главное, почему я выбрал эту профессию, – это возможность познания себя. При всем богатстве человеческих знаний в области анатомии, биологии мы так мало знаем о человеке, о самом себе. И актерство для меня – это способ познать себя, узнать, как я устроен, понять, что я есть… В плане преодоления себя это, наверное, можно сравнить со спортом. И именно это интересовало меня в первую очередь.

Ну а на кастинг «Обитаемого острова» ты как попал?
Тоже случайно. Шел по институту и познакомился с человеком, который занимался кастингом на проекте. Он мне и сказал, что готовится такой-то фильм, будет такой-то режиссер. Я сильно удивился. Подумал: странно, у нас в стране столько хороших актеров, а тут ко мне подходят. И, конечно, я не верил, что получится куда-то у меня пройти. У меня же ни образования, ни опыта, я вообще ничего в самом процессе не понимал! А тут – главная роль, очень объемная. Не 20 съемочных дней, а все 220. Год жизни практически. Поэтому я был ошарашен.

Не спрашивал у Федора Бондарчука, почему он остановил свой выбор на тебе?
Не спрашивал. Не подходить же к нему: «Сергеич, а почему я?» Странно как-то. Поэтому я не стал в это углубляться, а просто радовался тому, что меня взяли.

Наверное, ты как-то по-особому готовился к этому кастингу?
Готовился, но ни на что не рассчитывал. Просто я подумал, что даже если меня не отберут, то, может Федору Сергеевичу запомнится мое лицо, пробы запишут на камеру. Думал, может, потом эти пробы где-нибудь всплывут, и меня пригласят на какую-нибудь другую роль. Если не пройду, так хоть засвечусь. И когда мы уже встретились с Бондарчуком на площадке, он все расставил по полкам, буквально разжевал и очень позитивно настроил. В нем есть что-то такое – энергетика, за которой очень комфортно идти. Понятно, что я, может быть, не все задачи, которые он поставил, выполнил, но было страшно интересно. Азарт, с которым Федор рассказывал о мирах планеты Саракш, о моем персонаже Максиме Каммерере, – он очень заражает. Этим как-то безумно подпитываешься.

Ты как-то представлял себе съемки в «Обитаемом острове» до того, как они начались?
Сложно было представить что-то конкретное. Когда за полгода до съемок к нам приехали постановщики трюков из Канады, которые ставили трюки в фильме «300 спартанцев», стало понятно, что все будет на высоком профессиональном уровне. И все. Ну, декорации мы видели, эскизы какие-то… Наверное, я думал, что в профессии актера, в съемочном процессе как-то побольше романтики, а оказалось, что это такая же профессия, как и все остальные. Просто чуть другая, чуть более сложная. А режиссер должен огромное количество людей заставить работать, как единый механизм. Нужны большой талант и невероятное количество энергии, чтобы все это получилось. Слава Богу, что у Федора Сергеевича все это есть.

Свои первые ощущения помнишь?
Очень здорово! Даже погода соответствовала настроению. И если ночью одному оказаться в развалинах того завода, где мы снимали, можно было еще как испугаться. На меня город мутантов какое-то необъяснимое впечатление произвел… Часть его была сделана из специального материала: декораторы добились полного ощущения реальности. Видишь стену, думаешь, что это все настоящее, а потом подходишь, трогаешь и понимаешь, что искусственное. Я никогда же такого не видел раньше.

Ну, и в войнушку было круто играть...
Да не было у нас такой масштабной игры в войнушку. И от костюма в какой-то момент устаешь. Запариваешься. Азарт, конечно, был. Автоматы как настоящие. Дико интересно было делать трюки, пробежки какие-то. Но в большей степени – это тяжелая работа на 100%, там не до войнушек. Хотя впечатления у меня точно останутся на всю жизнь.

А какой момент съемок тебе понравился больше всего?
Мне очень понравились съемки на море. Мы снимали эпизод, когда после падения цеппелина (дирижабля. – Прим. ред.) мы с Гаем (Петей Федоровым. – Прим. ред.) выплываем из моря, падаем на берегу, а потом встаем и идем дальше. Как раз, когда мы снимали эту сцену, стал надвигаться шторм, и ветер погнал к берегу холодную воду. И, наверное, от этих физических ощущений, от холода мое тело мобилизовалось, и я сыграл как-то по-другому, не так, как хотел сыграть сначала. Федор Сергеевич потом сказал, что это был один из лучших «моих» эпизодов в фильме.

Знаю, что ты боишься воды и высоты. Это как-то повлияло на съемочный процесс?
Ну, как «боюсь воды»… Там была сцена, где я должен был погружаться в костюме на глубину семь метров. И у меня не пошло. Прямо страх обуял. Мы так толком ничего и не сняли из-за этого. И когда ехали оттуда, я был прямо ошарашен. А с высотой наоборот было интересно. Помню, в детстве у меня был одноклассник, который жил на 15-м этаже. И когда мы у него собирались, я даже к окну старался не подходить. Было ощущение, что я реально туда улечу, такая тяга была к земле. Так что страх высоты мне было интересно перебороть. Слава Богу, в кино какой-то громаднейшей высоты не было. Так, метров 9-10.

Были моменты, когда тебе тяжело давались нужные эмоции?
Были, конечно! И нелепые сцены были. Особенно когда взрывалась вся эта пиротехника, огнеметы палили. Во время съемок происходит взрыв, и я понимаю, что у меня мантия горит. Как тут «правильные акценты» расставить? Не до акцентов (смеется)!

Федор Сергеевич голоса не повышал?
Ну, он меня «разыгрывал». Помогал. Был момент, когда мы снимали сцену с Фанком (Андрей Мерзликин. – Прим. ред.): это самое начало истории, мы едем в машине, он за рулем. И у меня не получалось. И в какой-то момент Федор Сергеевич начал на меня орать. И раз – у всех получилось. Бондарчук потом подошел и спрашивает: «Ну, что? Мне теперь всегда на тебя орать?» Я говорю: «Орите, раз получается, что это на пользу». Так что потом он это использовал как прием. Хотя в целом, еще раз скажу, он больше своей энергетикой накачивал. Подпитывал и вдохновлял позитивом каким-то. Думаю, что он ко мне немного снисходительно относился, щадил. Он же понимал, что, если начнет меня тюкать, я зажмусь по полной программе, и хрен бы знает, что у меня получилось. А так – он дал мне какую-то свободу. Бондарчук в этом плане очень тонкий человек.

У тебя, кстати, комплекса новичка не было? Люди, на которых такая удача сваливается, часто сомневаются в себе…
Я старался об этом не думать, хотя ответственность была колоссальная. Перед Федором Сергеевичем прежде всего. Я боялся, вдруг что-то пойдет не так. Или не так, как он рассчитывал. Подвести его опасался. Но со временем это ушло. Бондарчук не позволял в себе сомневаться.

Опытные актеры, с которыми ты снимался, помогали советами, примерами?
Не было такого, чтобы прямо говорили: здесь делай так, а здесь так. Сергей Леонидович Гармаш поначалу часто надо мной подшучивал. Меня это в какие-то моменты даже выбивало, но я понимал, что это не со зла. Зато, когда я хорошо играл, он подходил и говорил: здорово! С Алексеем Серебряковым мы много говорили вообще по поводу профессии актера. Андрей Мерзликин, Гоша Куценко… Да все помогали, потому что понимали: парень неопытный, попал в такую картину. Не думаю, что кому-то пришло в голову мне завидовать: мол, парень в 20 лет снимается в таком фильме, а я-то в 20 лет еще только учился! Так что каждый меня чему-то научил, несомненно, просто я еще не все осознал. Для этого, наверное, какое-то время должно пройти.

Слышал, что тебе романтические сцены с Юлей Снигирь тяжело дались…
Юлька очень красивая и классная девушка. У нас было несколько лирических сцен, и одна из них особенно важная – на крыше дома Рады (Юля Снигирь. – Прим. ред.), где надо было… В общем, надо было показать, что Максим настолько влюблен в Раду, что тянется к ней буквально каждой клеточкой, а она – к нему. Я до сих пор не знаю, насколько это у меня получилось, но Федор Сергеевич был доволен. Думаю, что он был искренен, потому что это действительно важная и долгая сцена. Но выйти на это ощущение мне было очень тяжело. В романтических эпизодах должна быть какая-то магия, химия… Сыграть это – самое сложное. Даже опытным актерам.

Свои первые впечатления от знакомства с Юлей помнишь?
На самом деле мы были с Юлей знакомы еще до «Обитаемого острова». Познакомились на прослушивании в Щукинском училище. По-моему, во время второго тура прослушиваний мы с ней разговорились. Так, ни о чем. Но очень тепло и позитивно. После прослушивания тоже словами перекинулись – и поняли, что будем вместе учиться. А потом встретились на пробах «Обитаемого острова». Очень удивились (улыбается). Так что с ней мне на пробах было комфортнее всего, хотя девушек было много.

Соблазна поухаживать за Юлей на съемках не было?
Нет. Вы знаете, наверное, это неправильно – совмещать работу и отношения. Тем более что они у нас с Юлькой сразу развивались в другом ключе. Они были такие, скорее, приятельские, дружеские. И слава Богу.

Ты, кстати, как-то говорил, что у тебя сейчас нет девушки. Большинство зрителей после выхода картины будут недоумевать, как у такого красавца – и нет девушки…
Что, подумают, вдруг он гей? (Смеется.) Я объясню. Дело в том, что я сейчас учусь. И моя профессия, обучение подразумевают жертвование всем свободным временем. И несвободным тоже. Какая девушка согласится на короткие встречи раз в неделю, притом что мои мысли заняты работой? И потом, я все-таки считаю: чтобы думать о чем-то серьезном, сначала нужно обрести какую-то платформу под ногами.

Ты не хочешь размениваться на флирт?
Не хочу. Конечно, и сам я иногда флиртую, и со мной флиртуют. И иногда это нужно, чтобы как-то поднять настроение и так далее. Но я не люблю всей этой беготни. Просто если человек меня устраивает, то он меня устраивает. И я даже не буду рассматривать на его месте кого-то другого. Понятно, что, как всякий мужчина, я даже в случае серьезных отношений буду глазеть по сторонам. Но любовь для меня – это все-таки больше, чем просто секс. Это взаимопонимание. Мне кажется, что именно через взаимопонимание и рождается настоящая любовь, а не то, что называют страстью. Пройти надо вместе через что-то. Ведь так часто бывает, что люди встречаются, два-три месяца у них все замечательно, а потом – бац! – и они оказываются совершенно разными людьми. Поэтому я пытаюсь себя от этого уберечь. И какие-то вещи стараюсь видеть наперед. Может, поэтому я не романтик и «приземленно» смотрю на все это: идеальный союз мне кажется прежде всего общением двух интересных друг другу людей.

А что было с твоими последними отношениями?
Ну, это же прошлое. А чего его ворошить?

Ок. Давай о настоящем. Ты готов к той безумной популярности, которая на тебя сейчас обрушится?
Сложно сказать. Я стараюсь держать себя в рамках и оставаться адекватным человеком. Хотя мне говорили, что популярность сильно бьет по мозгам. Но, слава Богу, есть старшие товарищи и педагоги, которые в любой момент могут дать подзатыльник и сказать, как все есть на самом деле. Потому что если «зазвездить», то о работе в кино, в театре можно не говорить. Это отразится и на работе, и на общении. Людям будет с тобой или неприятно, или некомфортно. А мне бы не хотелось доставлять людям неприятности. Это замечательно, что выйдет фильм, в котором я сыграл главную роль, но это не дает мне права ставить себя выше других. Мне кажется, я найду в себе силы не повестись на все эти соблазны.

Нет опасений, что твоя первая роль – Максим Каммерер в фильме с колоссальным бюджетом, в фильме самого Федора Бондарчука, главная во всех отношениях, – станет для тебя столь высокой планкой, что в будущем этого будет сложно достичь? Не говоря о том, чтобы преодолеть?
Есть. А что тут сделаешь? Планка высокая, но как выйдет в конечном итоге, покажет только время. Да, это такой мощный пинок под зад, а дальше – все зависит от меня. Как я себя поведу, как я себя поставлю. Сложно сказать, особенно в наше время, когда все постоянно меняется, и в кино в том числе. Так что не знаю. Но буду стараться держаться.

Астропрогноз

Овен Телец Близнецы Рак Лев Дева Весы Скорпион Стрелец Козерог Водолей Рыбы

Yes! опрос

Круто сказано

«Придет время, когда ты решишь, что все кончено. Это и будет начало.»
—  Луис Ламур