Авторизация

Закрыть

Войти под своим логином:

Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Ярослав Малый (Tokio) о наркотиках

Иногда кажется, ничего не случится, если попробовать наРкотики всего один раз: чуть-чуть затянуться, нюхнуть или проглотить крохотную таблеточку. Но даже страшно представить, сколько жизней навсегда было отравлено такими «Дозами счастья». Герой нашей истории – Ярослав Малый (солист группы tokio) – не понаслышке знает о том, чем заканчиваются подобные эксперименты... Он навсегда отказался от них.

Ярослав Малый (Tokio) о наркотиках
Делаю глубокую затяжку. Наполняюсь едким дымом. Закашливаюсь – першит в горле. «Глубже тяни, а то ничего не почувствуешь. Первый раз надо хорошо раскуриться», – советует приятель. Я  послушно зажимаю косяк губами. Постепенно во всем теле появляется невероятная легкость. На лицо выплывает улыбка, неестественно широкая и открытая, словно ее вылепили из пластилина. Мы сидим дома у моего знакомого. Его подружка что-то сыплет на тонкую бумажку и, содрогаясь от смеха, роняет ее на ковер. Я слышу свои смешки где-то внутри себя, они катятся громовым эхо по всей голове и собираются порвать барабанные перепонки. Немного страшно, но я уверен, ничего плохого не случится: приятель сказал, марихуана – это ерунда...
Я попробовал наркотики в 16. До этого мое существование было правильным и схематичным: школа, музыкалка, семейный ужин, прогулки с любимой девушкой, чай с зефиром, книжка на ночь… Я никогда не задумывался, зачем живу. Но однажды в голову пришел вопрос: «А ради чего это все?» И я ужаснулся, не найдя ответа. Я попросту не знал, что делаю на этой земле... Ощущение собственной бесполезности толкало меня в бездну. Казалось, все это время я, зажмурившись, бежал по краю обрыва, а когда открыл глаза – не увидел ничего, кроме пустоты, переполнявшей мою жизнь. И не задумываясь шагнул в никуда. Эта пропасть оказалась бесконечностью: я летел вниз, окунаясь все глубже в густую беспросветную мглу: травка, порошки, таблетки, эйфория, апатия... все глубже и глубже – порошки, апатия, все дальше и дальше – эйфория, таблетки...

Пальцы впиваются во что-то. Что-то напоминает камень, а может, древесный ствол. Иногда кажется, это упругий кусок поролона. Я вгрызаюсь в него. Чувствую острую боль в боку. Открываю глаза. Девушка, лежащая рядом, толкает меня: «Проснись!» Непонимающе я разглядываю ее сквозь узкие щелочки сонно прищуренных глаз. Она кричит: «Ты что, не слышишь, как страшно скрипишь зубами во сне?!» Я отрицательно мотаю головой. «Жуткий звук: такой громкий, противный! Тебе надо меньше глотать всякой дряни». Я отворачиваюсь, закрываю глаза, прижимаюсь лбом к холодной стене: камень, дерево, поролон, пинки в бок…
Чем дальше я забирался в этот мир вечного праздника, раскуриваясь, нюхая, глотая, снова раскуриваясь, тем бессмысленнее становилось мое существование. Наркотики были чем-то вроде волшебной палочки: они вмиг решали проблемы, я забывал о трудностях, наслаждался легкостью бытия. Но к утру кокаиново-гашишное волшебство рассеивалось, как дым от потухшего окурка. И я, по закону жанра, превращался в  тыкву, расколотую и завядшую, озабоченный лишь тем, где бы достать еще ядовитого чуда и снова забыться. Мир наркотиков – королевство кривых зеркал, в которых я с интересом разглядывал искаженную реальность. Зазеркалье дарило успокоительное забвение и щедро кормило иллюзиями. То, чем я жил тогда, было одной сильной галлюцинацией – вся моя жизнь лишь казалась мне. Казалось, была любовь: когда от меня ушла девушка, которую я сумасшедше сильно любил, мы что-то нюхали в клубе… и я начал встречаться с другой; ее имени и лица на следующий день не помнил. Казалось, были друзья: когда мои бессвязные и обрывистые речи перестали понимать окружающие, я начал общаться только с теми, с кем курил и нюхал; они не слушали меня, но понимающе кивали, размышляя, где бы найти еще порошка. Казалось, было счастье: когда я грустил, шел купить травы, стараясь не думать о страшной апатии, которая накроет после. Казалось, было творчество: когда я писал песни под наркотиками, считал их шедеврами; но придя в себя, понимал: это лишь бессмысленный набор звуков, чушь…

Мягкие диваны, громкая музыка, пестрая рябь разноцветных огней, плывущих в глазах мутными пятнами, дым… Встаю. Пошатываясь, пробираюсь сквозь танцующую липкую толпу в туалет. Какая-то девушка смотрит на меня помутневшим взглядом и рассеянно улыбается. Стою возле раковины. Отражаюсь в зеркале, но узнать себя не могу. Узенькой полоской насыпаю дорожку белого порошка. Почти не дышу – боюсь рассыпать. В висках неистово бьется пульс. Вдох левой ноздри – жадный и долгожданный. Кажется, прошла секунда (на самом деле не меньше трех часов). Я смеюсь, не вижу ничего: все те же огни и музыка по-прежнему пульсирует в ушах. Постепенно реальность начинает проясняться: я обнаруживаю себя посередине оживленного перекрестка, прямо на встречной полосе. Мимо со всех сторон мчатся автомобили, они ревут и сигналят. Мне страшно. Невыносимо страшно. Я не могу перестать смеяться. Не знаю, как выбраться отсюда. И, если честно, сомневаюсь в том, что все еще жив…
Королевство кривых зеркал – мир золотой молодежи, свободной и дерзкой, такой, какой были мы, какой хотели казаться. В ловушке галлюцинаций многие сходили с ума. На моих глазах люди превращались в существа с огромными зрачками и иссохшими губами, готовые убить любого, кто притронется к их «дозе счастья». Я с ужасом наблюдал за ними, хотел сказать: «Стоп! Оглянитесь по сторонам – вы не за то боретесь!» Но не мог найти слов. К тому времени мой мозг, задурманенный кислотой, лениво и неохотно шевелил извилинами. Я начал сильно тупеть, разучился связно говорить: не раз замечал, что несу бред, хочу сказать совсем другое, но не знаю как. Недолгие попытки донести свои мысли до окружающих заканчивались тем, что я разворачивался и уходил искать, где бы купить травки, чтобы покурить и ни о чем не думать и ничего никому не объяснять.

Первый концерт Токio. Стою на сцене, неловко придерживая микрофон. Смотрю вперед. 24 тысячи человек, подняв руки, поют наши песни. Я не уверен в реальности происходящего. В голове друг с другом спорят мысли: – Ну вот ты и получил то, чего так хотел, к чему стремился… – А что же дальше? – Не знаю. – Тогда зачем все это? – Так уж вышло… Теперь я уж точно не обрету никакого смысла. Мысли вяло копошатся в голове, подсказывают план действий: надо бы перейти на тяжелые наркотики, сесть однажды в дорогой спортивный автомобиль, вдавить в пол педаль газа и отказаться от мелочной мечты дожить до старости… Путь, пройденный мною от квартиры друга, где я попробовал марихуану, до сцены, на которой решил, что жизнь сыграна, составлял 3 года. За это время я потерял многих друзей, разочаровался в любви, развеял по ветру не один чемодан денег, хорошенечко подпортил здоровье и разрушил нервную систему. Было самое время уходить, но я остался… Просто повезло.
Пью чай. Напротив сидит человек с доброй улыбкой и ясным, твердым взглядом – мой хороший друг и учитель Торы, религии, которую я недавно начал изучать. Он говорит мне о том, как прекрасен и удивителен наш мир, о том, сколько в нем смысла, добра и счастья. Наслаждаться жизнью можно, только находясь в трезвом рассудке и кристально чистом сознании. Я верю ему. Знаю: он прав!
Я перестал употреблять наркотики после того, как прочел книгу о любви к  миру и гармонии с ним. Просто понял: чтобы стать счастливее, не нужно закидываться какой-то гадостью и разглядывать кислотных чудовищ, проступающих на стенах дорогих ночных клубов. Когда смотришь на жизнь трезвым взглядом, когда разбираешься в ней точно и четко – это и есть счастье. Наркотики – игрушки не нашего времени. В наши дни нужно двигаться вперед, опережать жизнь на шаг и самому определять ее главные тенденции, проще говоря, рулить ею. Важно кайфовать не от порошков или таблеток, а от того, чем ты занимаешься. Сейчас я совершенно счастлив. Я не устаю радоваться окружающему миру и благодарить того, кто его создал.

июнь 2007

Астропрогноз

Овен Телец Близнецы Рак Лев Дева Весы Скорпион Стрелец Козерог Водолей Рыбы

Yes! опрос

Круто сказано

«… не провороньте свой шанс, бегите скорее… за ним.»
—  «Амели»