Ближе к небу

1 августа 2014
Мы живем, откладывая на потом важные шаги, боясь потерпеть поражение. Мы скупимся на теплые слова своим близким, считая, что для этого нужны подходящие моменты. Мы отказываемся от дорогих минут с любимыми людьми в погоне за успехом. Мы все откладываем на завтра. И забываем, что завтра может и не быть.

Саманта Сальдивиа, 13 лет

Мы с моими родителями и сестрой всегда были очень близки. А еще с самого рождения у меня была няня Яя – сколько себя помню, она всегда была полноценным членом нашей семьи и заботилась обо мне, как если бы мы были по-настоящему родными. Мы всей семьей, включая Яю, много путешествовали, бывали в разных удивительных местах по всему земному шару. Помню, как мы путешествовали по Европе – ходили по музеям, любовались памятниками архитектуры, в общем, делали все то, что мама с папой так любили. В моей памяти эти места навсегда останутся неразрывно связанными с родителями, Клариссой и Яей. С этим теплым, спокойным ощущением, когда знаешь, что все, кого ты любишь, рядом. Что все в порядке.

large.jpg

А еще зимой мы всегда все вместе катались на лыжах – родители научили этому нас с сестрой, еще когда мы были совсем маленькими. Как-то раз мы ездили кататься на лыжах в Америку, а потом продолжили наше путешествие в Италии и Франции. С нашими «снежными подвигами» у меня связано так много ярких, светлых воспоминаний!.. И сейчас, вставая на лыжи, я всегда мысленно возвращаюсь в те мгновения, одни из самых счастливых в моей жизни. И невольно думаю, что родители бы мной гордились, если бы увидели, как резво и быстро я катаюсь сейчас – только, к сожалению, уже без них.

Мы с Клариссой учились в закрытой школе в городе Стрит графства Сомерсет на юге Англии. Учебный год мы проводили там, но каждые выходные встречались с родителями – и всегда проводили вместе с ними каникулы.

large-3.jpg

В декабре 2010 года, когда мне было 10, а Клариссе 13, мы всей семьей и другом родителей отправились на каникулы в путешествие. Сначала в США – Рождество мы провели в Хьюстоне, а потом, на Новый год, полетели в Майами. Мои родители родом из Венесуэлы, поэтому на остаток рождественско-новогодних каникул мы поехали туда, чтобы повидаться с родственниками. Встретившись со всеми, мы решили отдохнуть на побережье и полетели туда из города на нашем небольшом самолете, как раз предназначенном для шести человек. Мой папа управлял самолетом сам, у него была лицензия пилота. Все вместе мы провели еще четыре незабываемых дня, отдыхая на берегу океана. А потом настало время возвращаться обратно в Каракас. Я помню, как в то утро мы погрузили свои вещи в самолет и забрались в него сами: папа в кресло пилота, а мы – в салон. Мы уже взлетели, и полет проходил нормально. Но вдруг мама заметила дым, поднимающийся откуда-то из передней части самолета. Она попросила меня сказать об этом папе, потому что я находилась к нему ближе всех. Я показала ему на дым, он заметно напрягся, но потом начал говорить, чтобы я не волновалась, что все нормально. Папа развернул самолет, и мы полетели обратно в тот же аэропорт, из которого вылетали. После посадки все вышли из самолета, а папа отправился к сотрудникам аэродрома – попросить, чтобы они проверили, все ли в порядке.

large-1.jpg

Не помню точно, сколько мы ждали, но спустя какое-то время нам сказали, что с самолетом все в порядке, и папа сказал нам всем загружаться снова. Почему-то он был уверен, что все нормально. Когда мы взлетели, передняя часть самолета снова задымилась, но на этот раз никто не придал этому значения. Папа просто открыл небольшое окошко рядом с собой и не обращал внимания на дым. Мы поднялись в небо – голубое, яркое, совершенно безоблачное. Все было хорошо. Мама, папа, сестра и я были рядом, я жутко устала, но, засыпая у няни на коленях, чувствовала себя счастливой...

large-2.jpg

Когда я открыла глаза, поняла, что нахожусь в госпитале. У моей кровати суетились медсестры и врачи – они постоянно твердили мне: «Не волнуйся, все будет хорошо». Кажется, я сильно плакала – они утешали меня и задавали базовые вопросы: как меня зовут? сколько мне лет? Я помню, как, ничего не понимая, отвечала им и как спрашивала, где моя мама. Они говорили, что она рядом, на улице – просто сюда ей нельзя заходить. Но уже тогда я откуда-то знала, что это неправда. Не помню, сколько времени прошло, прежде чем меня навестил кто-то из моей семьи. Но это были не мама, не папа, не Кларисса – не кто-то из тех, кто был со мной на борту самолета. Ко мне пришла одна из моих тетушек – она оставалась рядом очень долго, пока мне зашивали раны и переводили в другой, более комфортабельный госпиталь. 

large-4.jpg

Помню, что в новой палате было очень холодно и неуютно, помню, как врачи трепетно и осторожно переносили меня, боясь каких-то скрытых внутренних повреждений. После проверки оказалось, что серьезных травм у меня нет. Еще я помню, что еда там была просто отвратительной, и все было будто пропитано тревогой и неуютом. Посетители могли приходить ко мне только в определенные часы, поэтому большую часть времени я проводила одна в этой холодной комнате, не зная наверняка, что с моей семьей. Это было ужасно. Я не могла нормально спать и постоянно волновалась о маме, папе, Клариссе, Я… Моя тетя говорила, что с ними все в порядке – просто мы пока не можем видеться, потому что они находятся в другой части госпиталя для взрослых, а я должна находиться здесь, в отделении для детей. Но где-то в глубине души я догадывалась, что мои родители, сестра и я ни в каком не в порядке и что на самом деле им сейчас гораздо хуже, чем мне.

large-5.jpg

Я не помню точно, сколько именно дней провела в той холодной комнате, где только один-единственный человек навещал меня. Помню только, что минуты тянулись, как вечность. Спустя какое-то время меня наконец-то перевели в третий госпиталь – я уже не мерзла в новой палате, и вместе с моей тетей ко мне могли приходить дедушки и бабушки. Но родители и Кларисса все не шли... Я ждала их каждый день, в каждом шорохе за дверью мне мерещился звук их шагов и голосов, и меня не покидали мысли о том, что это может никогда не случиться. Что я никогда больше не увижу их лиц, не услышу смех, не смогу прикоснуться ни к кому из них или крепко обнять. Я ненадолго успокаивалась каждый раз, когда мне твердили, что с родителями все хорошо, но когда оставалась одна, тревога всегда накатывала снова. Это неведение было невыносимо. Мне так хотелось поскорее увидеть их, прижаться покрепче и наконец успокоиться!..

large-6.jpg

За пару дней до моего дня рождения, тринадцатого января, бабушка, дедушка и тетя решились открыть мне правду. Они рассказали, что самолет, на котором мы летели, разбился на ферме недалеко от Каракаса, куда мы направлялись. Что все – мама, папа, Кларисса, Яя и наш друг – погибли. И что это настоящее чудо, что я осталась жива, – меня обнаружили люди, которые находились на ферме в момент крушения, и вызвали «скорую». Для всех нас – бабушки, дедушки тети и меня – это был очень тяжелый эмоциональный момент. Мы плакали навзрыд и не могли остановиться. Мне сложно представить, как все это время тетя, бабушка и дедушка держались передо мной, не давая волю слезам. Безысходность, факт того, что уже ничего нельзя сделать, убивали нас. Подтвердились мои самые страшные опасения, которые не покидали меня с самого первого дня в госпитале, но вместе с тем я не могла поверить, что это случилось. Не могла представить, что будет дальше. Не могла понять, что на самом деле больше никогда не увижу никого из своих самых близких и любимых людей. До сих пор, стоит мне вспомнить этот момент, как в душе просыпается страшное чувство беспомощности, отчаяния и безысходности.

large-7.jpg

В свой день рождения я все еще была в госпитале. Мне прислали бесчисленное количество мягких игрушек и милых подарков. Даже друзья приехали навестить меня, и, несмотря ни на что, я была счастлива их видеть. Ненадолго мне даже удалось забыть о том, что произошло. Но когда все ушли, мне стало ужасно тоскливо. Это был первый день рождения без моих родителей. 

large-8.jpg

А на следующий день мне впервые после аварии разрешили встать и пройтись. Это было так странно – ведь все это время я не вставала с кровати. Каждый шаг давался с трудом, и мне казалось, будто я заново учусь ходить. И тем не менее я была рада – я могла передвигаться самостоятельно, значит, скоро меня должны были отпустить домой.

Так и случилось – пятнадцатого января меня наконец-то выписали, и я вернулась домой, к дедушке и бабушке. На тот момент похороны семьи уже прошли. Но и после выписки я ни разу не ходила в церковь, чтобы почтить их память. Наверное, это странно, но я не была к этому готова. Когда я жила в доме бабушки и дедушки, они трепетно обо мне заботились, и какое-то время я ходила в свою старую школу в Венесуэле. Но спустя пару месяцев я уехала в Англию, в ту закрытую школу, где мы с Клариссой учились раньше.

large-9.jpg

Первое время было непросто, но все окружающие – мои друзья и учителя – очень помогали мне вернуться к нормальной жизни. У меня не раз случались тяжелые периоды, когда я погружалась в депрессию, но друзьям всегда удавалось меня вытащить. Все очень заботились обо мне, за что я им бесконечно благодарна. После того как родителей и сестры не стало, я провела в Англии три года. Дедушка с бабушкой часто приезжали навещать меня, и мы всегда вместе проводили каникулы. Сейчас я живу с ними – недавно я ушла из школы в Англии, мы переехали в Панаму, где пока у меня все складывается хорошо. Жизнь с бабушкой и дедушкой сильно отличается от жизни с родителями. Они постоянно балуют меня, а я совсем к этому не привыкла, ведь я никогда не была единственным ребенком в семье. Здесь, в Панаме, я завела много новых друзей – тут вообще добрые люди, они мне очень нравятся. А вот учиться здесь довольно тяжело – у нас много занятий и куча домашней работы. А еще погода в Панаме бывает просто ужасной... С одной стороны, мне здесь нравится и я понемногу привыкаю к новой жизни. А с другой – мне бы очень хотелось вернуться обратно в Англию, несмотря на то, что здесь мои бабушка и дедушка всегда рядом. 

large-10.jpg

Сейчас меня очень поддерживает моя тетя – она старается объяснить бабушке, что меня не нужно баловать и чрезмерно опекать. А еще ее советы и поддержка помогают мне оставаться сконцентрированной на учебе, которая иногда бывает слишком утомительной. Я очень люблю тетю, люблю проводить с ней время, потому что она так напоминает мне мою маму. 

large-11.jpg

О моменте крушения самолета я так ничего и не вспомнила – все будто стерлось из памяти. Кто-то говорил, что я надышалась дымом и газом, и поэтому постоянно была без сознания и ничего не чувствовала, даже когда уже находилась в госпитале. Точную причину возгорания и падения самолета установить так и не смогли. Как могло получиться, что все, кто летел в самолете, вся моя семья, все они погибли – а я осталась жива? Возможно, меня спасло то, что я спала, свернувшись калачиком на коленях у няни, а «поза эмбриона» считается самым безопасным положением тела в таких крушениях. Получается, меня спасла случайность. 

Я каждый день думаю о родителях, Клариссе. Часто мне становится очень одиноко – так много вещей, о которых я хотела бы поговорить с родителями, которые я больше никому не могу доверить... Я продолжаю жить, веселюсь с друзьями, но не проходит и дня, чтобы я не скучала по своей семье. Их никто и никогда мне не заменить.

large-12.jpg

Иногда меня посещают мысли о том, что если бы я могла прямо сейчас отправиться в рай, к ним, я бы так и сделала – бывают моменты, когда кажется, что жизнь без самых любимых людей не имеет смысла. Но я понимаю, что это будет несправедливо по отношению к бабушке, дедушке и другим членам моей семьи, которые так заботятся обо мне и вкладывают столько сил в то, чтобы, несмотря ни на что, сделать меня счастливой. Поэтому я буду жить, пока мое время на земле не закончится.

large-13.jpg

Если бы я раньше знала, что могу потерять родителей, я бы старалась еще лучше использовать время, отведенное нам вместе. Я бы никогда их не расстраивала и, наверное, никогда бы не переставала обнимать. Говорила бы им обо всем-обо всем и спрашивала, спрашивала, спрашивала, чтобы узнать о них как можно больше. Так странно – есть вещи, которых я не знаю о своих родителях и о которых уже никогда не смогу у них спросить. Это страшно – в любой момент ты можешь потерять самое дорогое, что у тебя есть. Поэтому нельзя ничего откладывать на завтра – нужно максимально использовать время, которое у тебя есть сейчас. Завтра все может быть уже совсем по-другому. 


Источник фото: weheartit.com

Читай также